Две тысячи триста лет назад царь Птолемей I Египетский решил, что сгребать все свитки, до которых он мог добраться, — хорошее применение для его армии. Корабли, прибывающие в Александрию, обыскивались, свитки изымались, и Александрийская библиотека стала величайшим хранилищем знаний древнего мира — пока не перестала. К 400 году н.э. она исчезла, и историки веками винили Юлия Цезаря, разгневанных архиепископов, а в последнее время — влажность, мышей и острую нехватку средств на содержание. Как выразился антиковед Роджер Бэгналл, исчезновение библиотеки не было причиной тёмных веков — это был симптом того, что тёмные века уже наступили.

Перенесёмся в 2025 год: американцы, судя по всему, разыгрывают эту трагедию в национальном масштабе, только без огня и мышей. Согласно Национальному фонду искусств, менее половины взрослых сообщили, что читали какую-либо книгу в 2022 году. Только 38 процентов прочитали роман или рассказ. Доля американцев, читающих ради удовольствия в любой день, упала с 28 процентов в 2004 году до 16 процентов в 2023 году, согласно Американскому исследованию использования времени. Между тем азартные игры стали популярнее чтения книг: 57 процентов американцев сделали ставку в прошлом году. Так что да, мы предпочитаем играть, а не читать. Это выбор.

Спад охватывает все возрасты, полы и уровни образования. Даже пенсионеры, женщины и выпускники колледжей — демографические группы, которые когда-то поддерживали книжные магазины, — сошли с дистанции. И книги, которые люди всё же читают, становятся проще: бестселлеры New York Times сегодня содержат предложения примерно на треть короче, чем столетие назад. В 1958 году самым продаваемым романом был «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, полный длинных сложных предложений о царях и угнетении. В прошлом году лидером продаж стал «Восход на жатву», приквел «Голодных игр» для молодёжи. Главный библиотекарь Нью-Йоркской публичной библиотеки Брайан Бэннон рассказал The Atlantic, что молодёжная литература чрезвычайно популярна среди взрослых. Другие бестселлеры включают книгу из серии «Дневник слабака» и книгу «Пёс-мэн». Самый популярный роман для взрослых — романтическое фэнтези «Шторм оникса», в котором встречаются такие предложения: «Мышца на его квадратной челюсти дёргается, когда он смотрит на меня сверху вниз, рябью пробегая по смугло-коричневой коже его щетинистой щеки». Это не Пастернак, но хотя бы слова.

Чтение новостей также рухнуло. В 1975 году около половины двадцатилетних ежедневно читали газету. Сегодня так делают менее 10 процентов. Большинство американцев теперь получают новости на телефонах, и 40 процентов предпочитают смотреть или слушать, а не читать. Показатели чтения в четвёртых и восьмых классах снижаются уже десять лет. В 2024 году только 35 процентов выпускников старших классов были «компетентны» в анализе сложных тем; примерно столько же набрали баллы ниже «базового». Почти 30 процентов взрослых американцев не могут перефразировать или сделать выводы из многостраничного текста — по сравнению с менее чем 20 процентами в 2017 году. Аманда Корделиски, член правления Американской ассоциации школьных библиотекарей, рассказала The Atlantic, что библиотекари теперь покупают графические романы, чтобы соответствовать снизившемуся уровню чтения учащихся.

И всё же американцы, вероятно, читают больше слов, чем когда-либо, — просто не в длинной форме. Электронные письма, тексты, посты в X, подписи в Instagram: мы тонем в фрагментах. Мэриэнн Вулф, когнитивный нейробиолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, утверждает, что мы теряем способность глубоко думать о написанном. Мы не безграмотны, говорит она; мы постграмотны. Следующее поколение читает ещё меньше: с 1984 по 2025 год процент 13-летних, которые редко или никогда не читают ради удовольствия, вырос с 8 до 29 процентов. Воспитатели детских садов сообщают, что многие ученики не знают детских стишков или сказок. Только 2 процента взрослых читают ребёнку в день. Старшеклассники в фокус-группах говорили, что чтение ради удовольствия кажется «чуждым».

Даже в Гарварде чтение, видимо, в тягость. Маргарет Ренникс, помощник директора Гарварда по поддержке гуманитарных и социальных наук, рассказала The Atlantic о студенте, который использовал ChatGPT, чтобы «перевести» Энтони Бёрджесса.