Десятилетиями женщины с аутизмом совершенствовали искусство маскировки — сливались с толпой, притворялись, что всё в порядке, — пока медицинское сообщество коллективно пожимало плечами. Теперь, получив диагноз во взрослом возрасте, многие делают то, что сделал бы любой разумный человек: пишут об этом книги.
Алекс Морган прошла онлайн-тест на аутизм, когда болела ковидом, в основном от скуки. Результат всё расставил по местам. «У меня были все эти заблуждения, — говорит она. — Я думала, это односложные мальчики, которые ходят, глядя в пол, и собирают информацию о поездах».
Комик Ферн Брэди, автор книги «Сильная женская личность», узнала о своём диагнозе от «19-летних девушек в TikTok», потому что, видимо, там прятался весь опыт. «Я могла найти только информацию для родителей детей-аутистов. Был абсолютный информационный вакуум».
Сара Хендрикс годами диагностировала аутизм у мальчиков и мужчин, но каким-то образом не замечала его у себя. «Я с треском провалилась, применяя это к себе», — признаётся она. Нейробиолог Джина Риппон отмечает, что всплеск поздних диагнозов около 2020 года выявил скрытый мир механизмов выживания. «Большинство из них пытались скрыть свой аутизм, — говорит Риппон. — Они маскировались, отчаянно хотели быть социальными и вписаться».
Морган, которой сейчас 62 года, запустила сайт «Женщина-аутист» после своего диагноза три года назад. «Я поняла, что мы часто невидимы», — говорит она. Её мемуары «Материнский язык» вышли в этом месяце. В подростковом возрасте у неё, по мнению терапевта, был срыв, вызванный просмотром фильма «Военная игра» — фильма 1960-х о ядерной войне. Ей прописали успокоительные. Теперь она понимает, что это было аутичное выгорание. «Это когда ты полностью истощён попытками существовать в мире, который не создан для работы твоего мозга», — объясняет она.
Брэди, которая обратилась за диагнозом после пережитых срывов, написала книгу, несмотря на страх, что это разрушит её карьеру. Она также провела стендап-шоу «Аутичная бикини-королева», позже снятое для Netflix. «Меня на самом деле отговаривали упоминать, что я аутистка, когда мне только поставили диагноз, потому что это всё ещё грязное слово, в отличие от СДВГ», — говорит она. «Так много людей используют слово „нейроотличный“ как вежливый эвфемизм для „аутичный“, и это меня бесит».
Книга Риппон «Потерянные девочки аутизма» (2025) исследует, почему женщин так долго упускали из виду. Первые исследования аутизма в 1940-х включали некоторых девочек, но состояние казалось более распространённым у мальчиков, и гендерное разделение стало «самоисполняющимся пророчеством». «Если у маленькой девочки были проблемы с поведением, тому, кто выражал беспокойство, говорили, что у девочек не бывает аутизма, или что она застенчива и перерастёт это», — говорит Риппон. Оставшись без диагноза, они сталкивались с серьёзными проблемами психического здоровья, включая высокий уровень суицидальных мыслей.
Морган однажды ушла с напряжённой работы редактора, поехала к партнёру, надела пижаму и пролежала в постели шесть месяцев. Терапия помогла, но её аутизм пропустили. «Было бы замечательно [получить диагноз], это было бы очень полезно — знать это давно. Но реально в 1980-х этого никогда бы не случилось».
Хендрикс, написавшая «Женщины и девочки в спектре аутизма», выпустила второе издание в 2024 году, заметив, что всё больше женщин за 40 обращаются за диагнозом. «Перименопауза была для меня ужасной и чудовищной. Стратегии выживания, которые поддерживали меня всю жизнь, больше не работали».
У Брэди предменструальное дисфорическое расстройство, и она хотела бы, чтобы медицинские работники лучше понимали, как состояния влияют на аутичных женщин. «Результаты здравоохранения для аутичных людей очень плохие. То, как мы сообщаем о боли, может отличаться. Это может стать опасным, и тогда болезни пропускают».
Риппон предупреждает о нарративе в соцсетях, что аутизм — это «своего рода модный аксессуар». Она называет это «очень токсичным» и поводом для беспокойства. А пока эти женщины делают то, что у них получается лучше всего: добиваются, чтобы их истории наконец были услышаны.