Один мой знакомый миллиардер, сбежавший из Манхэттена в Майами во время пандемии, недавно признался, что не теряет сон из-за предложенного налога на вторые дома в Нью-Йорке — ежегодного сбора на второе жильё стоимостью более $5 млн. Мэр Зоран Мамдани и губернатор Кэти Хокул объявили о предложении в начале месяца, и, как и следовало ожидать, таблоиды и деловая пресса завопили, что это прогонит богачей. Но мой знакомый сохранил свою нью-йоркскую квартиру, как и многие переехавшие в Майами, и не собирается от неё избавляться. Он слишком привязан к городу — социально, профессионально, филантропически — и постоянно туда ездит.
Урок для городов и штатов, испытывающих нехватку средств: важен конкретный тип налога. Обложите тем, от чего богатые не хотят отказываться — например, от дома в самом экономически и культурно значимом городе мира, — а не тем, от чего они могут уклониться, просто сменив налоговое резидентство.
Десятилетиями академические исследования утверждали, что богатые не переезжают из-за налогов. Изучение миграции миллионеров показало, что домохозяйства с высоким доходом имеют более низкие показатели миграции, чем средний класс. Богатые были укоренены там, где строили карьеру, связи и жизнь. Единственным исключением был скромный поток ньюйоркцев, переезжающих во Флориду в конце жизни.
Раньше это было правдой, потому что у богатых не было выбора. Их бизнес находился в Нью-Йорке, Сан-Франциско или Сиэтле (смотрим на вас, Amazon Джеффа Безоса и Starbucks Говарда Шульца), и им нужно было быть рядом. Но цифровые технологии — и успешный эксперимент с удалённой работой во время пандемии — разорвали связь между местом нахождения бизнеса и местом жительства владельца. Как только эта связь разорвалась, всё изменилось.
В последние годы мы наблюдаем парад миллиардеров — включая Безоса, Шульца, Кена Гриффина, Ларри Пейджа и Сергея Брина — покидающих «синие» города ради Майами с его низкими налогами, тёплой погодой и образом жизни. Сначала они пытались перевезти с собой части своих компаний. Гриффин перевёл Citadel из Чикаго в Майами. Затем они поняли, что могут переехать сами. Безос покинул Сиэтл ради Indian Creek Island, но Amazon остался в Сиэтле. Пейдж купил поместье в Coconut Grove почти за $180 млн, но Google остаётся в Заливе. Марк Цукерберг приобрёл особняк на берегу океана за $170 млн на том же острове, что и Безос, но Meta остаётся в Кремниевой долине. Шульц купил пентхаус за $44 млн в Four Seasons at the Surf Club к северу от Майами-Бич, но Starbucks остаётся в Сиэтле.
Флорида облегчает это, не требуя реального проживания. Богатые просто объявляют дом во Флориде своим основным жильём, и пока они не проводят больше порогового количества дней в других домах — Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Аспен, юг Франции — они считаются резидентами Флориды для целей налогообложения. Вероятно, это объясняет, почему Безос стал резидентом Флориды перед продажей акций Amazon на $8,5 млрд в 2024 году. (Во Флориде нет налога на прирост капитала на уровне штата.)
Вот чем становятся Майами, Палм-Бич и несколько других мест: налоговыми гаванями для образа жизни, предлагающими солнце, отличную ночную жизнь и идеальные места для швартовки яхт, плюс налоговые преимущества. Места для богатых и всё больше только для богатых. Тем временем начался исход менее обеспеченных, рабочего класса и просто состоятельных. Округ Майами-Дейд в прошлом году показал третьи по величине потери внутреннего населения среди всех округов. (Отток раньше компенсировался международной миграцией, процесс, нарушенный иммиграционной политикой президента Трампа.) Как сообщает Miami Herald, уезжающие из города имеют среднегодовой доход вдвое меньше, чем у новоприбывших. Богатые изменили рынок жилья Майами, подняли цены и заняли ограниченные места в частных школах для себя и ключевых сотрудников.
Для сверхбогатых опустошение города может быть благом. Меньше трафика, меньше пробок, меньше людей, конкурирующих за жильё и школы — это скорее плюс, чем минус. Они бы предпочли, чтобы их налоговая гавань для образа жизни была ещё больше похожа на Мону