В начале 1990-х Катар переживал финансовую засуху — высокий долг, слабые доходы, всё как полагается. И он сделал крупную ставку на природный газ, построив промышленный город Рас-Лаффан и превратившись в крупнейший в мире экспортный хаб СПГ. Три десятилетия эта ставка окупалась с лихвой, сделав Катар одной из богатейших стран на Земле.

Затем, 18 марта, иранская баллистическая ракета ударила по главному комплексу Рас-Лаффан, выведя из строя, по оценкам, 17% мировых поставок СПГ. Ущерб обойдется государственной QatarEnergy в прогнозируемые $20 млрд (£15 млрд) потерянной годовой выручки, а ремонт займет от трех до пяти лет. «Атака стала шоком — как для мировых энергетических рынков, так и для самих стран Залива, которые теперь чувствуют себя очень уязвимыми», — говорит Карен Янг, старший научный сотрудник Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета. Генеральный директор QatarEnergy Саад аль-Кааби заявил, что ущерб «отбросил регион на 10–20 лет назад». Иранский удар последовал после того, как Израиль разбомбил иранское газовое месторождение Южный Парс, граничащее с катарским Северным куполом — вместе они образуют крупнейший в мире резервуар природного газа.

По всему Заливу продолжающийся конфликт с Ираном нанес ущерб в размере до $58 млрд, согласно одной из оценок. С тех пор как США и Израиль начали удары по Ирану 28 февраля, поражено более 80 объектов, причем более трети серьезно повреждены, по данным Международного энергетического агентства. Помимо Катара, ущерб зафиксирован также в Бахрейне, Кувейте, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах. Всемирный банк снизил прогноз роста для Ближнего Востока до 1,8% в этом году, предупредив, что последствия могут привести к долгосрочным «шрамам». Ранее он оценивал рост в 4% в 2026 году, но теперь говорит, что Катар и Кувейт увидят самое сильное сжатие. Саудовская Аравия и ОАЭ проявили большую устойчивость благодаря экспорту нефти, который не проходит через Ормузский пролив, закрытый Ираном. Джастин Александер, директор консалтинговой компании Khalij Economics, говорит, что влияние серьезно, и добавляет, что все еще трудно полностью оценить ущерб, учитывая, что конфликт остается неразрешенным. «Даже если война прекратится сегодня, все равно будет значительное влияние, прежде чем все вернется в норму», — говорит он.

Экономике вредят не только физические повреждения энергетической инфраструктуры. Закрытие Ормузского пролива — через который обычно проходит около 20% мировых потоков нефти и СПГ — резко сократило экспорт. Саудовская Аравия была вынуждена полагаться на свой нефтепровод «Восток-Запад» для перекачки нефти в красноморский порт Янбу, в то время как ОАЭ используют трубопровод Фуджейра, чтобы обойти пролив. Но вместе эти альтернативы могут пропускать менее половины объемов, которые обычно проходят через Ормуз. Глава Международного энергетического агентства назвал ситуацию «крупнейшим энергетическим кризисом в истории». Тем временем министр финансов Катара предупредил, что полные экономические последствия войны с Ираном еще не ощущаются. Бадер аль-Саиф, профессор Кувейтского университета и научный сотрудник Chatham House, говорит, что кризис может подтолкнуть такие страны, как Катар, Кувейт и Бахрейн, к развитию трубопроводных сетей в качестве альтернативы танкерам. «Они не могут полагаться только на один маршрут для транспортировки нефти и газа. Сегодня это Иран. Завтра может быть какая-то другая внешняя угроза», — говорит он.

Экономические последствия распространяются за пределы энергетического сектора. Путешествия и туризм — ключевой столп диверсификации в нескольких экономиках Залива — сильно пострадали. Всемирный совет по путешествиям и туризму оценил в марте, что Ближний Восток теряет около $600 млн в день доходов от туризма с начала войны. ОАЭ, которые десятилетиями строили себя как глобальный туристический центр, оказались одними из наиболее уязвимых: предприятия в Дубае сообщают о резком падении бронирований, отменах и снижении посещаемости, что приводит к увольнениям и неоплачиваемым отпускам. Есть также признаки растущего напряжения в финансовой системе. В прошлом месяце Дональд Трамп заявил, что США рассматривают возможность расширения валютных своп-линий для стран Залива.