В эквадорском городе Дуран капитан полиции Жан Карлос Бустаманте знает врага: наркобанды, которые расчленяют соперников, а также коррумпированных копов, политиков и судей у них в кармане. «У нас очень, очень много плохих людей внутри нашего подразделения, внутри государства, внутри политики», — говорит он. Единственные офицеры, которым он доверяет, — его лично отобранная команда. В 34 года он самый старший и двигается как ветеран спецназа, которым когда-то был.

На закате он ведет свою команду в район, где окна зарешечены, а губы скованы страхом — территория банд, подконтрольная «Лос Агилас» («Орлы»). Если местные заговорят? «Их убивают», — отвечает капитан. Они выбивают дверь заброшенного дома и находят два пистолета и патроны для штурмовой винтовки. Маленькая победа: «на два оружия меньше у банд». Но он признает, что у банд «много оружия и гораздо больше денег, чем у государства». Он потерял трех близких друзей в борьбе с ними. Его родители до сих пор беспокоятся: «Моя мама говорит: "Будь осторожен, может, ты там умрешь"».

Около 70% кокаина, достигающего Европы и США, проходит через Эквадор, по словам президента Даниэля Нобоа. Наркотик поступает из Колумбии и Перу, а местные банды, связанные с мексиканскими картелями и албанской мафией, переправляют его дальше. То, что было мирным туристическим раем, стало полем убийств: в прошлом году было убито более 9200 человек — один из самых высоких показателей в мире. Жесткая политика президента Нобоа дала обратный эффект, говорят критики: главные боссы арестованы, банды раздробились, но размножились.

Капитан Бустаманте использует дрон, чтобы выявлять «микро-торговцев», продающих пакетики «H» (смесь героина) по доллару. Они врываются в дом, находят подозреваемого, прячущегося за окном, и изымают крошечные бумажные пакетики из цветочного горшка. Одного подозреваемого арестовывают; прокуроры отпускают двух других. «Мы их сажаем, а они их отпускают», — говорит полковник Сантьяго Гавиланес, заместитель командующего полицией. У банд есть деньги, чтобы «купить законы, судей и политиков». Одному офицеру (анонимно, ради безопасности) предложили огромную взятку через SMS — достаточно, чтобы уйти на пенсию, — но он отказался. Кто-то, возможно, коллега, слил банде информацию о его работе и местонахождении.

Несмотря на все, Бустаманте настаивает: «Я верю, что мы можем выиграть эту войну». Убийства в Дуране сократились вдвое за первые шесть месяцев этого года, улицы больше не пустуют после 7 вечера, и тела больше не находят обезглавленными или расчлененными. Полковник Гавиланес: «Полный контроль — это процесс на среднесрочную перспективу».

В другом месте преступники сдерживают полицию. Лидер банды, которого мы назовем Джонатан, рассказал нам, что платит четырем офицерам по 1500–2000 долларов в месяц за ранние предупреждения о рейдах. В 37 лет он вступил в банду в 18, чтобы прокормить семью. Он разгуливал по улицам с полуавтоматической винтовкой и пистолетом; его самый молодой член, 17 лет, носил шлепанцы и бронежилет. На вопрос, сколько жизней он отнял: «Около восьми, кажется. Я плохо помню». Он ожидает умереть от пули: «Смерть оплачивается смертью».

Двумя ночами позже мы увидели, как банды сводят счеты: мужчина, застреленный шесть раз возле мотоцикла. Еще один труп уже в рефрижераторе. Свидетель, пожелавший остаться неизвестным, сказал: «Мы уже привыкли к этому, потому что это происходит каждый день... Преступники как призраки. Они появляются, где хотят». Затем он растворился в теплой ночи.