Трудно вспомнить время, когда Соединённые Штаты потерпели полное поражение в конфликте — такой удар, что стратегическую потерю невозможно ни исправить, ни игнорировать. Катастрофические потери в Перл-Харборе, на Филиппинах и по всему западному Тихому океану в первые месяцы Второй мировой? В конце концов, их отыграли. Поражения во Вьетнаме и Афганистане? Дорогостоящие, но они не нанесли долгосрочного ущерба общему положению Америки в мире, поскольку были далеки от главных театров глобальной конкуренции. Первоначальная неудача в Ираке? Смягчена сменой стратегии, которая в итоге оставила Ирак относительно стабильным и не угрожающим соседям, а США — доминирующими в регионе.

Однако поражение в нынешнем противостоянии с Ираном будет совершенно иного характера. Его нельзя ни исправить, ни игнорировать. Не будет возврата к статус-кво, не будет окончательного триумфа Америки, который отменит или преодолеет нанесённый ущерб. Ормузский пролив не будет «открыт», как раньше. Контролируя пролив, Иран становится ключевым игроком в регионе и одним из ключевых игроков в мире. Роли Китая и России как союзников Ирана усиливаются; роль Соединённых Штатов существенно уменьшается. Вместо демонстрации американской мощи, как неоднократно утверждали сторонники войны, конфликт показал Америку ненадёжной и неспособной завершить начатое. Это вызовет цепную реакцию по всему миру, когда друзья и враги будут приспосабливаться к провалу Америки.

Президент Трамп любит говорить о том, у кого «карты», но есть ли у него хоть одна хорошая карта для игры — неясно. Соединённые Штаты и Израиль 37 дней сокрушительно бомбили Иран, уничтожив большую часть руководства страны и разрушив основную часть её армии, но так и не смогли свергнуть режим или добиться от него хотя бы малейшей уступки. Теперь администрация Трампа надеется, что блокада иранских портов сделает то, чего не смогла сделать массированная сила. Это возможно, конечно, но режим, который не удалось поставить на колени пятью неделями непрерывных военных атак, вряд ли сдастся под давлением одной лишь экономики. Он также не боится гнева своего населения. Как недавно отметила иранистка Сюзанн Малони: «Режим, который убивал собственных граждан, чтобы подавить протесты в январе, полностью готов сейчас возложить на них экономические трудности».

Поэтому некоторые сторонники войны призывают к возобновлению военных ударов, но они не могут объяснить, как ещё один раунд бомбардировок сделает то, чего не сделали 37 дней бомбардировок. Дальнейшие военные действия неизбежно приведут к тому, что Иран нанесёт ответный удар по соседним государствам Персидского залива; у сторонников войны нет ответа и на это. Трамп прекратил атаки на Иран не потому, что ему надоело, а потому, что Иран наносил удары по жизненно важным нефтегазовым объектам региона. Переломный момент наступил 18 марта, когда Израиль разбомбил иранское газовое месторождение Южный Парс, а Иран в ответ атаковал катарский промышленный город Рас-Лаффан — крупнейший в мире завод по экспорту сжиженного природного газа, нанеся ущерб производственным мощностям, который будет восстанавливаться годами. Трамп ответил объявлением моратория на дальнейшие удары по энергетическим объектам Ирана, а затем объявил о прекращении огня, несмотря на то, что Иран не сделал ни одной уступки.

Расчёт рисков, который заставил Трампа отступить месяц назад, остаётся в силе. Даже если бы Трамп выполнил свою угрозу уничтожить «цивилизацию» Ирана новыми бомбардировками, Иран всё равно смог бы запустить множество ракет и дронов до того, как его режим пал — если предположить, что он вообще пал. Всего несколько успешных ударов могут парализовать нефтегазовую инфраструктуру региона на годы, если не на десятилетия, ввергнув мир и Соединённые Штаты в затяжной экономический кризис. Даже если бы Трамп хотел бомбить Иран в рамках стратегии выхода — показывая силу, чтобы замаскировать отступление — он не может этого сделать, не рискуя этой катастрофой.