Весь мир ждет, что президент Трамп со дня на день закончит войну с Ираном. Трамп твердит, что никуда не торопится. И при всем этом нефтяные рынки подозрительно спокойны. Как выясняется, эти факты застряли в токсичных отношениях.

Когда началась война, эксперты предупреждали: если Ормузский пролив останется закрытым дольше нескольких недель, нефть взлетит до 150–200 долларов за баррель. Пролив закрыт уже три месяца. Однако самая торгуемая марка сырой нефти стоит около 94 долларов за баррель — ненамного выше, чем в начале марта. Даже после того, как вчера Трамп заявил своему кабинету, что ему плевать на промежуточные выборы, цены на нефть подскочили лишь на 2%. «Математика просто не сходится, — сказал мне аналитик нефтяного рынка Рори Джонстон. — Такие люди, как я, кто целыми днями анализирует эту ерунду, смотрят на цены и думают: я схожу с ума? Что происходит?»

Часть ответа: США и другие страны опустошили нефтяные резервы. Но главная причина — психология инвесторов. Вот уже три месяца мировой нефтяной рынок живет в уверенности, что Ормузский пролив скоро откроется. Эта уверенность зиждется на более глубоком убеждении: Трамп неизбежно сдастся, как только экономическая боль станет достаточно сильной. Это теория ТАКО — «Трамп Всегда Сливается». «Рынок верно понял, что есть единственный зритель, который определит исход, и это Трамп, — сказал мне специалист по энергетическим рынкам Арнаб Датта. — Среди трейдеров бытует мнение, что боль может стать лишь настолько сильной, прежде чем Трамп отступит».

Логика порочно замкнута. Цены низкие, потому что инвесторы ожидают, что Трамп закончит войну до того, как цены станут слишком высокими; но из-за низких цен на Трампа оказывается меньше давления, чтобы закончить войну. Он понял, что может успокоить рынки, просто намекнув на мирную сделку. Назовем это «тако-равновесием»: оно продлило войну дольше, чем кто-либо ожидал.

Вера в то, что Трамп отступит, небеспочвенна. После его «Дня освобождения» с пошлинами в апреле 2025 года фондовый рынок потерял триллионы. Инвесторы в облигации сбросили американские казначейские бумаги, взвинтив процентные ставки. Через тринадцать часов после начала новой торговой политики Трамп отступил, объявив 90-дневную паузу, сославшись на то, что рынки «разнервничались». Инвесторы, поставившие на то, что он моргнет, сорвали куш. В Уолл-стрит возник новый консенсус: покупай на падении, когда Трамп угрожает, наживайся, когда он сдается. Это стало «тако-трейдом».

Затем, 28 февраля, США и Израиль нанесли удар по Ирану. Брент подскочил с примерно 70 до почти 120 долларов за неделю. 9 марта Трамп объявил, что конфликт «очень завершен» и пролив открыт (на самом деле нет). Нефть упала ниже 90 долларов. ТАКО, казалось, восторжествовало — но Трамп не довел дело до конца. Война затянулась. Нефть подползла выше 110 долларов. Как по команде, Трамп объявил об «очень хороших и продуктивных переговорах» с Ираном. Нефть упала примерно до 95 долларов. Эта схема повторялась: рост цен, объявление о мирной сделке, падение цен, война продолжается.

У теории ТАКО два ключевых ограничения. Первое: она самоопровергающая — трейдеры предполагают, что более высокие цены заставят Трампа закончить войну, но это предположение удерживает цены на низком уровне. Второе: ее легко обыграть — Трамп знает, что рынки ждут, что он сольется, поэтому он делает вид, что вот-вот уступит, цены остывают, и трейдеры, поставившие против ТАКО, теряют крупно. «И мы оказываемся в этой бесконечной карусели, — сказал Джонстон. — Цены растут, Трамп говорит о сделке, цены падают, и тут Трамп внезапно чувствует, что ему на самом деле не нужно заключать сделку».

Это не может длиться вечно. Рынки начинают понимать: влияние мирных заявлений Трампа на нефтяные цены ослабевает. Что еще важнее, маячит закон спроса и предложения. Страны быстро сжигают накопленные нефтяные резервы и могут исчерпать их в течение месяца. «Это тикающие часы, — сказал мне аналитик Eurasia Group Грегори Брю. — Мы теряем 13 миллионов баррелей нефти каждый день. Рано или поздно эта реальность даст о себе знать. И когда это произойдет, цены взлетят очень и очень быстро».