Всякий раз, когда всплывает имя Марио Балотелли, особенно в Италии, разговор неизбежно окрашен сожалением — коллективным вздохом о игроке, который имел сырой потенциал стать одним из лучших, если бы всё пошло иначе. Но сядьте с 36-летним нападающим, и вы найдёте улыбку, мудрость и удивительную зрелость. Он смирился со своей бурной историей и больше не гоняется за призраками.

Балотелли присоединился к «Аль-Иттифаку» в Саудовской Про-лиге ради чистой радости игры и осуществления семейной мечты: играть вместе со своим братом, Эноком Барвуа. «Если честно, это была идея, которая возникла более или менее в последнюю минуту», — говорит он. «Президент хотел встретиться со мной, и мы поговорили. Проект меня заинтересовал. Все всегда говорят: „Ты едешь в Дубай ради денег“, но, слава Богу, у меня их не отнять. Так что деньги не были единственной целью. Проект был на самом деле хорошим и конкурентоспособным. Я проникся этой идеей и решил попробовать».

Жизнь на Ближнем Востоке — резкий контраст с его прошлым. «С точки зрения инфраструктуры, всё очень хорошо. Стадионы красивые. Проблема в публике: нет зрителей, что немного грустно», — говорит он. «Организация тоже немного хромает, но я думаю, со временем они это улучшат. Я говорю обо всех командах в целом». Об игре с братом: «Это прекрасно. С самого детства мы всегда говорили, что однажды будем играть вместе. Он всегда спрашивал меня: „Если ты играешь за „Интер“, „Милан“ или „Сити“, как я могу играть с тобой?“ Я говорил ему, что когда стану старше, возможно, буду играть в команде чуть более низкого уровня, и, может быть, они дадут нам такую возможность. Это всегда было мечтой, и теперь она сбывается».

Несмотря на новое окружение, Балотелли остро осознаёт глубокие проблемы итальянского футбола, особенно после того, как Италия не смогла пробиться на три чемпионата мира подряд. «Проблемы, на мой взгляд, очень просты», — говорит он. «Я предпочитаю давать практические объяснения, а не технические, основанные на повседневной жизни и на том, что я вижу в Италии. Когда мы были маленькими, мы играли в футбол часами. Я помню, как мама злилась на меня, потому что я оставался на улице, пока не становилось слишком темно, чтобы видеть мяч. Тебе грозили, что на следующий день не пустят гулять. Теперь, когда я гуляю по таким городам, как Брешиа, хотя я вижу это и в других итальянских городах, парки пусты. Никого нет».

Он продолжает: «Компьютеры, телефоны и PlayStation многое испортили. Прежде всего, изменился менталитет родителей. Сегодняшний семилетний ребёнок может играть в футбол два часа каждые три дня. У нас были те же структурированные тренировки, плюс три часа игры в парке каждый день, что казалось забавой, но на самом деле было дополнительной тренировкой. Я искренне верю, что таланты рождались на улице и в парках. Ты много играл, многому учился и проверял себя в играх со старшими ребятами. Если ты был хорош, тебя не пускали играть с ровесниками; заставляли играть со старшими. Это были испытания, которые сослужили мне хорошую службу в долгосрочной перспективе. Игра с людьми старше меня всегда была одной из самых важных вещей в моей карьере. Сегодня дети сидят в телефонах. Они чувствуют себя Роналдиньо, потому что смотрят его видео. Я чувствовал себя Роналдо, потому что реально мог повторить те же финты в парке. Это очень разные вещи».

Несмотря на пессимизм, Балотелли — у которого 36 матчей за сборную Италии и 14 голов — остаётся уверенным. «Да, я думаю, так и будет для будущих поколений», — предсказывает он. «Может быть, не сразу, но в следующих двух-трёх поколениях. Для страны нормально переживать спады, но потом ты возвращаешься. Испания, Франция и Германия — все через это проходили».

О переназначении Роберто Манчини на пост тренера сборной Италии Балотелли говорит: «Он написал мне, чтобы поздравить с днём рождения, и я пошутил с ним: „Смотри, я ещё могу играть!“ Я очень рад, что он вернулся в сборную; я очень к нему привязан и желаю ему всего наилучшего. В Италии люди склонны...»