У Кандидо Альвареса простая медицинская политика: никогда не ходить к врачу. Ни когда он болен, ни когда это серьезно, и уж точно не когда температура его тела достигает 120°F во время строительных работ в невентилируемой бодеге. Даже кровь в моче — вероятный признак повреждения почек от экстремальной жары — не заставила его обратиться в неотложку. Почему? Четырехчасовое посещение больницы из-за COVID-19 оставило его со счетом в 7 500 долларов.

«Я умру не столько от болезни, сколько от мыслей о том, как платить за аренду», — говорит Альварес, 47-летний нелегальный иммигрант из Гондураса, живущий в Хьюстоне с 2015 года. В отличие от жены и троих детей, у него нет медицинской страховки, несмотря на ежедневное воздействие плесени, строительного мусора и начальников, считающих маски и защиту глаз необязательными аксессуарами. Он часто ремонтирует поврежденные наводнением дома или убирает штормовой мусор, живя при этом в двух шагах от аэропорта и множества химических заводов. Город утверждает, что воздух в порядке. Альварес сомневается.

История Альвареса — это пример того, как климатический кризис, промышленное загрязнение и экологические бедствия сговариваются, чтобы ударить по малообеспеченным иммигрантским сообществам сильнее, чем по другим в Хьюстоне, одном из самых разнообразных мегаполисов Америки. Добавьте сюда программу массовой депортации второй администрации Трампа и растущие расходы на здравоохранение — и получите рецепт, где обращение за медицинской помощью кажется роскошью, которую мало кто может себе позволить.

Там, где живет семья Альвареса, оказывается большая часть загрязнений Хьюстона — факт, отражающийся в 21-летней разнице в продолжительности жизни между малообеспеченной, преимущественно черной и латиноамериканской восточной частью и более богатой, белой западной. Этот разрыв наглядно иллюстрирует то, что местные жители называют «стрелой»: форма, возникающая при нанесении на карту показателей благосостояния по городу. Внутри стрелы — магазины люксовых брендов, зеленые зоны и самый богатый пригород Техаса. Снаружи, к югу и востоку, где живут многие иммигранты-рабочие, уровень бедности, детской астмы и количество опасных отходов резко возрастают.

«Почти каждый показатель, на который вы посмотрите, образует эту стрелу», — говорит Надя Валлиани, директор по общественному воздействию Greater Houston Community Foundation.

Уязвимость Хьюстона к экстремальной погоде — циклоны, сильные грозы, зимние бури, ураганы, наводнения и жара обрушивались на город в последние годы — катастрофически сочетается с его статусом «эпицентра нефтехимической промышленности Северной Америки». Примерно 30% из 2,4 миллиона жителей Хьюстона родились за границей, и почти треть из них не имеет легального статуса. Именно они принимают на себя основной удар плохого экологического планирования.

«Думаю, мы просто очень долго не выходили из режима выживания», — говорит Норма Гонсалес, общественный активист из Woori Juntos. Дома, затопленные до окон в прошлых наводнениях, остаются в том же плачевном состоянии, без какой-либо дополнительной инфраструктуры для предотвращения будущих наводнений. И среди бедствий люди становятся все более изолированными, не решаясь просить о помощи.

Ураган «Харви» в 2017 году вылил до 60 дюймов дождя — ливень, усиленный климатическим кризисом на 15-38%, по оценкам. Он убил 89 человек и нанес ущерб в 158,8 миллиарда долларов. С тех пор Хьюстон пережил пандемию COVID-19, зимний шторм 2021 года, майский ураган 2024 года, оставивший 900 000 человек без электричества, и ураган «Берил» двумя месяцами позже, погрузивший 3 миллиона домов и предприятий во тьму. И это только природные катастрофы.

Округ Харрис перерабатывает 2,6 миллиона баррелей сырой нефти ежедневно. Его восточная часть вмещает 52-мильный судоходный канал, который правозащитники называют «расовой зоной жертвоприношения», с более чем 400 нефтехимическими предприятиями. Перед большими штормами нефтеперерабатывающие заводы спешно сжигают топливо и химикаты; те же заводы легко затапливаются, загрязняя паводковые воды, которые затем загрязняют улицы и водные пути. Во время «Харви» триллион галлонов дождя смешался с нечистотами и 340 тоннами загрязнения воздуха от неисправностей заводов.