Американский кинематограф имеет канон расистской дезинформации, который, как известно, включает «Рождение нации», «Кинг Конга» (1933) и «Унесённые ветром». Новый документальный фильм убедительно доказывает, что зомби — в том виде, в каком их представил, коммодифицировал и популяризировал Голливуд, — часть той же традиции. «Чёрный зомби» служит делом восстановления и исправления, возлагая веру на тихую, упорную силу правды, глядя в лицо цунами колониального стирания, отрицания, отбеливания, насилия и воровства.

Его начальное откровение — что зомби это гаитянская идея, изобретённая, чтобы запечатлеть метафизическую муку отторжения от родного дома и подвергания пыткам, изнасилованиям и принудительному труду — само по себе ошеломляет. Но затем режиссёр Майя Анник Бедвард расширяет диафрагму понимания, привлекая экспертов по культуре хоррора, таких как Тананарив Дью, писательница и профессор, Том Савини, гуру спецэффектов «Ночи живых мертвецов», Зандаше Браун, режиссёр южной готики, и Эроль Жозуэ, гаитянский художник, вуду-жрец и хореограф, распутывая века мотивированного непонимания, чтобы ответить на более широкие вопросы: как это произошло? И почему это знание замалчивается?

В своём полнометражном документальном дебюте, премьера которого состоялась в этом году на SXSW, Анник Бедвард, ямайско-французская канадка, заинтересовавшаяся заблуждениями вокруг вуду, отправляется на Гаити, чтобы выяснить. Беседуя с местными экспертами и историками, чтобы размотать бинты мумии дезинформации, она раскрывает более масштабную трагедию: то, как скрытая история и происхождение зомби отражают судьбу народа, который его изобрёл. Когда человек становится зомби, он не может вернуться домой, даже после смерти. Часть гаитянского фольклора гласит, что запертый дух может освободиться, отведав соли, которую белые колонизаторы запрещали гаитянам есть.

«Чёрный зомби» показывает, как предприимчивый американский журналист Уильям Сибрук запустил век культурной экспроприации, обфускации и проекции своей книгой «Магический остров», впервые опубликованной в 1929 году. «Магический остров» знаменует первое использование слова «зомби» в печатном английском языке. Сибрук становится первым сенсационалистом зомби, покровительственным колониальным наблюдателем, внедрившимся к гаитянам. Его экзотические репортажи, сопровождаемые расистскими карикатурами иллюстратора Александра Кинга, были опционированы, отправив гаитянского зомби кувырком в голливудскую машину, где его выжали и представили как «Белого зомби» в 1932 году.

Гаитянский зомби больше не скорбный артефакт обездоленности, а обезображенный инструмент, который сливает зомби и вуду — две смежные, но отдельные идеи — в неразличимую похлёбку. Вуду — это духовная практика, философия, способ передачи знаний через поколения и океаны, выражение воплощённых отношений с духами через танец. Это метафизический разговор. Но на экране и вуду, и зомби становятся воплощениями белых страхов перед чёрной дикостью и жаждой мести. Зомби становится монстром, которого нужно уничтожить любыми средствами. Тот же цикл повторяется в 1988 году: сначала с публикацией «Змея и радуги» Уэйда Дэвиса, а затем с его сенсационалистской адаптацией режиссёром Уэсом Крэйвеном.

Чтобы исправить эту запись, Анник Бедвард привлекает гаитян как надёжных рассказчиков о собственном опыте, традициях и духовных практиках. Она едет в Новый Орлеан, чтобы запечатлеть, как вуду превратили в бессмысленный китч, призванный отделить туристов от их денег. Вместе с такими документальными фильмами, как «Истребить всех дикарей» и «Саундтрек к государственному перевороту», «Чёрный зомби» предлагает обвинение не только колониализму и рабству, но и ущербу, который бывшие колониальные державы продолжают наносить в постколониальную эпоху.

«Чем больше вы можете представить людей чудовищами или заявить, что именно их поведение требует наказания, тем меньше вам нужно чувствовать себя виноватым за свои практики — как индивиду, как сообществу, как государству».