Почти 180 лет после того, как Франция отменила рабство, «Чёрный кодекс» (Code Noir) — который, как следует из названия, позволял обращаться с порабощёнными людьми как с имуществом, подвергая их труду, избиениям, продаже, изнасилованию или убийству — оставался в своде законов, видимо, просто пылясь в юридическом эквиваленте забытого чердака.

В четверг остро разделённое национальное собрание Франции сделало нечто редкое: оно пришло к согласию. Единогласным голосованием 254-0 депутаты отменили закон XVII века, подписанный королём Людовиком XIV в 1685 году, который кодифицировал обращение с порабощёнными людьми во французских колониях. Этот шаг является важным этапом в признании роли Парижа в рабстве и открывает путь к возможным репарациям — идея, которую президент Эммануэль Макрон озвучил на прошлой неделе, возможно, пытаясь отвлечь внимание от других национальных кризисов.

Макрон заявил, что кодекс «никогда не должен был пережить отмену рабства» в 1848 году. «Молчание, даже безразличие, которое мы хранили почти два столетия по отношению к этому Чёрному кодексу, больше не является упущением. Это стало формой оскорбления», — добавил он. Он также отметил, что вопрос репараций — это то, «от чего мы не должны отказываться», но предупредил, что страна «не должна давать ложных обещаний» — что немного похоже на обещание вернуть кредит, но только если это ничего не будет стоить.

Эмоции в нижней палате во время дебатов зашкаливали. Стиви Гюстав, депутат от французского острова Мартиника, чьи предки были порабощены, со слезами на глазах сказал национальному собранию: «Ни одно голосование не может исправить столетия разрушенных жизней. Мы не потомки рабов, мы потомки людей, рождённых свободными, затем низведённых до худшего — до рабства». 60 статей кодекса охватывали каждый аспект жизни раба. Статья 44 объявляла человека «движимым имуществом», в то время как другие пункты предписывали увечить беглецов и гласили, что слово раба ничего не стоит. В общем, это было юридическое руководство по обращению с людьми как с объектами, с приправой из пыток.

Макс Матиасин, французский депутат от Гваделупы, который внёс предложение об отмене закона, признался, что купил копии оригинального текста, но так и не собрался их прочитать. «Будучи правнуком людей, которые были порабощены, я никогда не мог прочитать его полностью. Это было сделано людьми против людей», — сказал он депутатам. Он назвал голосование «способом восстановить наших предков, восстановить нашу человечность» и сказал, что это означает соответствовать обещанию Французской республики о свободе, равенстве и братстве — девизу, который, очевидно, имел несколько звёздочек в первые пару столетий.

Франция была третьей по величине страной-работорговцем после Великобритании и Португалии, перевезя около 1,4 миллиона африканцев на сахарные плантации в своих колониях. Созданное этим богатство построило города Нант и Бордо — так что, по сути, французская элегантность обязана жестокой эксплуатации. Самыми богатыми плантациями были на Сан-Доминго (ныне Гаити), где порабощённые люди восстали в 1804 году и добились независимости. Но Париж заставил освобождённых рабов выплачивать репарации владельцам за их потери — долг, который они выплачивали до 1947 года. Потому что нет ничего более «свобода, равенство, братство», чем заставить жертв платить за своё освобождение.

После отмены рабства Франция сохранила ряд своих колоний. Четыре старейшие — Гваделупа, Мартиника, Французская Гвиана и Реюньон — стали французскими заморскими департаментами в 1946 году. Их 1,9 миллиона человек, в основном потомки рабов, являются французскими гражданами, управляемыми из Парижа. Тем не менее, они остаются одними из беднейших территорий Франции: уровень безработицы почти вдвое выше, чем в материковой Франции, и многие домохозяйства живут за национальной чертой бедности. «В Гваделупе самые важные должности в государственных структурах занимают белые», — отметил Матиасин.

Пьер-Ив Боке, заместитель директора французского Фонда памяти о рабстве, сказал, что кодекс лежит в основе «колониальной исключительности» страны.