Меган Клиффель ехала в метро Нью-Йорка в декабре 2015 года, когда убедилась, что весь город принадлежит культу, который планирует убить её и двух её дочерей. Вернувшись в свою квартиру на Манхэттене, она решила, что телеведущие обращаются непосредственно к ней, холодильник испускает ядовитый газ, а её муж тоже член культа. «Я бью его по лицу, пытаясь добраться до детей, — вспоминала она. — Затем я в конечном итоге пытаюсь попасть на крышу нашего здания, потому что верю, что если я поднимусь туда и покажу, что готова прыгнуть, это докажет мою преданность культу и, надеюсь, остановит всё это».

Восемью месяцами ранее Клиффель родила вторую дочь, сначала наслаждаясь декретным отпуском и «уверенностью матери во второй раз, когда ты не так беспокоишься о мелочах». Но когда она вернулась на работу, столкнувшись со стрессом работающей мамы, она рассказала мужу о нарастающей тревоге и грусти. «И он сказал: „Хорошо, если ты будешь чувствовать себя так же через две недели, пойдём к кому-нибудь“. Этого так и не произошло. Время шло, мы были слишком заняты».

Клиффель и её муж, как и большинство американцев, не имели глубокого понимания послеродовой депрессии — расстройства настроения, поражающего одну из семи женщин после родов и вызывающего сильную грусть. Они вообще не имели представления о послеродовом психозе — более тяжёлом психическом состоянии, поражающем от одной до двух женщин на 1000 родов, которое может вызывать галлюцинации и параноидальные бредовые идеи. В крайних случаях это состояние может привести к самоубийству матери и детоубийству — как демонстрирует продолжающийся суд над Линдси Клэнси, 36-летней женщиной из Массачусетса, признавшейся в убийстве своих троих детей в 2023 году.

Клэнси обвиняется по трём пунктам в убийстве, и её команда использует защиту по невменяемости, утверждая, что убийства были совершены в состоянии послеродового психоза. Клэнси, которая, как утверждается, выпрыгнула из окна высотой 20 футов после убийств и была парализована ниже пояса, на этой неделе предстала перед судом в инвалидной коляске.

Клиффель не прыгала с крыши своего многоквартирного дома на Манхэттене; её муж в конце концов вызвал полицию. Два месяца спустя — после трудностей с посещением репродуктивного психиатра — ей наконец поставили диагноз «послеродовой психоз», который она назвала огромным облегчением. Она перешла от ощущения, что «со мной что-то не так», к пониманию, что она просто была больна.

Теперь, будучи защитницей психического здоровья и писательницей, Клиффель встревожена сенсационным, всесторонним освещением в СМИ и теориями заговора, циркулирующими вокруг суда над Клэнси, чьи адвокаты должны убедить присяжных, что именно болезнь, а не она сама, лишила жизни её детей. Психоз Клэнси, утверждали её адвокаты, был усугублён лечением в местной больнице, где ей прописали неправильную смесь из более чем дюжины психиатрических препаратов.

«Душераздирающе видеть, как СМИ так безжалостно сосредоточены на этой истории в данный момент, после того как они не особо вникали и не заботились об этой проблеме в течение последних, сколько там, ста лет», — заметила Клиффель.

Транслируемый в прямом эфире суд над Клэнси стал пищей для дилетантов-сыщиков на TikTok и других платформах, распространяющих вирусные теории заговора, которые, по словам экспертов, угрожают подорвать усилия по дестигматизации и повышению осведомлённости о послеродовых заболеваниях. Хотя Клэнси призналась в убийствах, одержимые настоящими преступлениями сосредоточились на конкретной теории: что бывший муж Клэнси, Патрик Клэнси, на самом деле убил их детей, подставив её. Их видео разбирают предполагаемые несоответствия в показаниях Патрика. То, что его алиби кажется железным — записи с камер наблюдения и данные телефона подтверждают, что он был в CVS во время убийств, забирая лекарства для тогдашней жены, — их мало беспокоит. Они утверждали, среди прочего, что он мог нанять двойника, чтобы тот сходил в CVS.

«Возможно ли, что она никогда не была...»