Несколько месяцев назад исследователь ИИ из Европы посетил званый ужин в Кремниевой долине. Во время одной из многочисленных перемен блюд хозяин обратился к своим гостям, все из которых работали в сфере ИИ. Исследователь перефразировал его послание так: «Разве не удивительно, что мы — последнее поколение людей, которым придется думать о биологическом размножении? Нам повезло родиться в то время, когда мы можем просто загрузить свое сознание».

«Я этого не ожидал, — рассказал исследователь The Guardian. — Я просто наслаждался рыбой».

Но хозяин был серьезен. Его слова показались исследователю замечанием, которое хорошо информированный человек мог бы сделать 100 лет назад, после изобретения антибиотиков: «Разве нам не повезло, что мы родились после?» Внезапно все гости заговорили о «детях разума», и исследователь повернулся к соседу, чтобы спросить, что означает эта фраза. «Он сказал: „О, это книга“, и „Вы не читали книгу?“, и „Боже мой, вам обязательно нужно прочитать книгу“».

Речь шла о книге Ганса Моравека «Дети разума: Будущее роботов и человеческого интеллекта», впервые опубликованной в 1988 году. По словам экономиста и футуролога Робина Хэнсона из Университета Джорджа Мейсона, в то время она произвела фурор в небольшом пруду — сообществе специалистов по робототехнике и машинному обучению, к которому принадлежал Моравек.

Книга Моравека — скорее философский трактат, чем технологическое руководство, но центральная идея в том, что культурная эволюция уже давно заменила биологическую как самую мощную силу, формирующую человечество. Логическое продолжение — что информация, кодирующая наше будущее «я», скоро будет упакована в аппаратное и программное обеспечение, а не в ДНК. Эти дети разума могут быть оснащены мягкими, податливыми телами, как настоящие дети, но они также могут принимать калейдоскоп других физических — или даже нефизических — форм. Моравек заметил, что конечные последствия этой революции неизвестны, но он, похоже, приветствовал ее. В течение столетия, писал он, появятся машины, «которыми мы можем гордиться, когда они будут называть себя нашими потомками».

Хэнсон разделяет его убеждение, что революция неизбежна, как только ИИ достигнет того, что эксперты называют человеческим уровнем интеллекта. «Мы породим взрыв существ, подобных нам, в будущем, которые будут во многом отличаться от нас, — говорит Хэнсон. — В той мере, в какой их разум будет похож на наш, они — наши дети разума».

Анжела Аристиду, изучающая реальное внедрение ИИ в Университетском колледже Лондона, не удивлена, что книга Моравека переживает возрождение. Она говорит, что то, что в 1988 году могло показаться научной фантастикой — и до сих пор может казаться большинству из нас — выглядит вполне реализуемым для посвященных. Пронаталистская позиция Илона Маска — исключение среди технарей, говорит она, в то время как идея, что время биологического размножения истекает, гораздо более распространена — и предвестники этого (возможно, самоисполняющегося) пророчества видны всем. Например, делегаты конференции Nvidia GTC в Сан-Хосе, Калифорния, крупной конференции по ИИ, были удостоены ИИ-аватара генерального директора Nvidia Дженсена Хуанга.

Затем есть феномен свадеб человека и ИИ. Такие союзы, очевидно, не могут произвести биологическое потомство, но поскольку человек в отношениях обычно создал своего идеального романтического партнера в ИИ, Аристиду риторически спрашивает: «Почему бы им также не придумать своего идеального ребенка?»

Однако, размышляя об этом постбиологическом будущем, мы должны расширить наше понятие «ребенка». Новая сущность может быть ИИ, которого родители-люди с любовью совместно лепят, чтобы объединить лучшие части себя — как это уже технически возможно с редактированием генов в биологическом размножении — но, учитывая, что мы избавимся от рождения, смерти и поколений, как эти понятия обычно понимаются, это может быть и нечто совсем иное. Человек может просто загрузить свое собственное сознание...