OpenAI объявила во вторник, что решила одну из легендарных задач тысячелетия, что должно было стать триумфальным моментом. Результат — это и неоспоримое достижение, и яркая демонстрация того, как стремительно ИИ преображает математику. Но ещё до официального анонса прорыв был омрачён необычными обстоятельствами, побудившими OpenAI взяться за задачу: услышав, что другие исследователи добиваются прогресса, компания, похоже, бросила свои немалые ресурсы на то, чтобы в последний момент обойти их. Разразившийся скандал выявил обвинения в перехвате, шпионаже и вопиющем нарушении давних академических норм, которые, как опасаются исследователи, могут оказать отрезвляющее воздействие на всю область.

Как объясняет Абхишек Саха, профессор математики Лондонского университета королевы Марии, OpenAI занималась «тем, чего математики обычно не делают».

В сообщении в блоге, опубликованном во вторник, OpenAI заявила, что её невыпущенной модели потребовалось всего 88 часов, чтобы найти решение задачи Навье — Стокса — сложной головоломки о движении жидкостей. Благодаря призу в 1 миллион долларов, обещанному за её решение, эта проблема является одной из самых изучаемых в математике, но тем не менее она ставила в тупик исследователей-людей почти 90 лет. OpenAI заявила, что её модель решила задачу, сосредоточив на ней рой из примерно 10 000 ИИ-агентов, работающих на внутренней модели, и провозгласила достижение «вехой».

Но время анонса вызвало вопросы. Всего за день до этого профессор математики Нью-Йоркского университета Тристан Бакмастер опубликовал результаты по смежной проблеме вместе с Левентом Алпёге, исследователем из главного конкурента OpenAI — Anthropic (хотя Алпёге здесь действовал не от имени работодателя). Бакмастер сказал, что связался с OpenAI, узнав, что компания осведомлена об их прогрессе, чтобы спросить, когда она начала работать над проблемой и на каких данных обучалась её модель. Разговор, по его словам, быстро испортился: исследователь OpenAI спросил его: «Почему бы вам не разрушить свою карьеру?», когда он сказал, что предаст огласке произошедшее. Когда он спросил, почему огласка разрушит его карьеру, Бакмастер получил, по его словам, следующий ответ: «Если вы не хотите, чтобы я был любезен, то я не обязан быть любезным». OpenAI призвала Бакмастера вместо этого опубликовать работу и указать в качестве соавтора внутреннюю модель OpenAI, исключив Алпёге.

Бакмастер сказал, что спросил OpenAI, получала ли она доступ к его сессиям в Codex, которые он использовал при решении задачи, но OpenAI становилась всё более уклончивой и даже враждебной в ответах. В последующих заявлениях, включая пост в блоге с анонсом результата, OpenAI категорически отрицала использование каких-либо конкретных пользовательских данных. «Мы (исследователи и агенты) не видели их работу никоим образом, пока они не опубликовали её публично — в частности, для решения этой задачи не использовались никакие конкретные пользовательские данные», — заявила компания.

Но OpenAI не смогла окончательно исключить косвенное влияние. «Хотя это маловероятно, мы не можем исключить, что деперсонализированные данные, полученные от их использования наших продуктов, помогли улучшить наши модели», — говорится в заявлении, где подчёркивается, что два доказательства существенно различаются. Комментарии исследователей OpenAI в X повторяют эти опровержения.

Трудно сказать, что именно произошло. Хронология запутана, исследования пересекаются, а происхождение работ, сгенерированных ИИ, трудно, если вообще возможно, установить даже в лучшие времена. И вряд ли удивительно, что разные игроки могут соревноваться в решении одной из самых знаменитых математических проблем в мире, особенно связанной с солидным призом.

Но некоторые аспекты рассказа OpenAI трудно объяснить. По словам самой компании, усилия были поспешными и невероятно дорогостоящими, обойдясь в миллионы долларов. И всё же компания заявляет, что не намерена претендовать на приз, который, в любом случае, ещё не присуждён.