В Китае сезон выпускных — то горько-сладкое время, когда шапочки взлетают в воздух, семьи сияют, а миллионы свежеиспечённых обладателей дипломов быстро обнаруживают, что рынок труда нуждается в них примерно как подводная лодка в дверном проёме.

В этом году когорта из 12,7 миллиона выпускников вузов — на 480 000 больше, чем в 2025-м — сталкивается, пожалуй, с самым мрачным прогнозом. Возьмём Жасмин, 22-летнюю выпускницу бухгалтерского учёта из Шанхая, которая за последний месяц разослала 150 резюме без единого успеха. «Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думала», — сообщает она, ссылаясь как на нехватку вакансий, так и на жесточайшую конкуренцию за любую должность, осмеливающуюся предлагать выходные и нормальную социальную страховку.

Официальный уровень безработицы среди молодёжи в Китае (16–24 года) — 15,6% — на самом деле сопоставим с британскими 16,2% и европейскими 15,1%. Но цифры не передают особого отчаяния от конкуренции в экономике, которая разворачивается быстрее кота на раскалённой крыше. Всё больше выпускников гуманитарных, художественных и языковых специальностей обнаруживают, что их навыки не пользуются большим спросом, в то время как университеты — по распоряжению Пекина — сокращают «устаревшие» программы и заменяют их новыми, ориентированными на технологии.

С 2021 по 2025 год китайские вузы ликвидировали 12 200 программ бакалавриата (в основном гуманитарных) и добавили 10 200 в новых областях. Чарльз Джеффри Сан из China Education International называет это «давно назревшим пересмотром», который «болезнен для многих выпускников». Перевод: если вы специализировались на поэзии, вселенная (и Политбюро) предлагает вам научиться программировать.

Усугубляет ситуацию замедление китайской экономики: целевые показатели роста ВВП снижены до 4,5–5% — самого низкого уровня с 1991 года. Добавьте агрессивные глобальные тарифы, слабое внутреннее потребление и сокращающееся стареющее население — и получите рынок труда, который меньше похож на «страну возможностей» и больше на «голодные игры с электронными таблицами».

Неформальные опросы на Xiaohongshu (китайской платформе в стиле TikTok) показывают, что более 10 000 из 14 000 респондентов всё ещё безработные. Другой опрос выявил, что 3 317 из 4 637 выбрали вариант «безработный с момента окончания учёбы, чувствую себя бесцельным, потерянным и тревожным». Фраза «выпускной означает безработицу» стала распространённым рефреном наряду с душераздирающими криками вроде «Кто-нибудь, спасите меня!».

Выпускники стоят перед выбором Софи: между убивающими душу частными конторами (12-часовые дни, работа по выходным) и стабильными, но низкооплачиваемыми должностями на госслужбе, где бешеная конкуренция. Фань, выпускник гуманитарного факультета Сычуаньского университета, подводит итог: «Если работаешь в крупной компании, очень боишься увольнения... Если работаешь на более стабильной [государственной] работе, переживаешь, что зарабатываешь меньше других».

Пекин запустил шестимесячную общенациональную кампанию, призывающую нанимать, и планирует использовать ИИ для создания 12 миллионов городских рабочих мест в 2026 году за счёт обучения и стажировок. Economist Intelligence Unit отмечает, что гиг-экономика — в которой уже занято более 200 миллионов — даёт доход, но рискует «долгосрочным обесцениванием навыков». Сан говорит, что политический ответ «рационален и проактивен», но структурные изменения потребуют времени.

Пока миллионы молодых китайцев делают то, что люди всегда делали перед лицом равнодушной вселенной: принимают реальность и надеются, что станет лучше. Как говорит Фань: «Я не знаю точно, когда это произойдёт. Я также не знаю, что делать с будущим. Я могу только принять реальность».