Рид Джобс — человек, к которому легко проникнуться симпатией. Он говорлив, самоироничен, любит аналогии из видеоигр и явно обожает свою работу. Он не особенно хочет обсуждать тот факт, что он сын Стива Джобса, но и не зажимается по этому поводу. Когда наш продюсер Мэгги спросила, не на MacBook ли он во время нашего видео-звонка в четверг утром, он ответил без запинки: «Ты шутишь?»

Гораздо больше ему хочется поговорить о Yosemite — онкологическом венчурном фонде, который он запустил в 2023 году, чтобы создавать биотехнологические компании с нуля, используя сочетание филантропии и внешнего инвестиционного капитала. Три года спустя Джобс полон амбиций превратить Yosemite в серьезного игрока не только потому, что хочет побеждать, но и потому, что, по его мнению, открывающиеся перед ним возможности расширяются быстрее, чем он ожидал, благодаря влиянию ИИ как на открытие лекарств, так и на дизайн клинических испытаний.

Среди портфельных компаний, которыми он больше всего гордится, — Azalea, созданная на основе гранта лаборатории Дженнифер Дудны и уже проходящая клинические испытания, и Quarry, компания, построенная вместе с серийным предпринимателем Крейгом Крюсом на основе нового терапевтического подхода, называемого индуцированной близостью, при котором лекарство работает, физически притягивая болезнетворный белок к собственной системе разрушения клетки (вместо того чтобы пытаться блокировать его напрямую).

Когда мы в последний раз беседовали с Джобсом на TechCrunch Disrupt почти три года назад, Yosemite был совсем новым, а биотех всё ещё оправлялся от постпандемического краха. Теперь в фонде команда из 17 человек; группа блокбастерных препаратов теряет патентную защиту примерно в одно и то же время, создавая всевозможные новые возможности; а ИИ превратился из диковинки, по словам Джобса, в огромную часть того, чем занимается Yosemite. Мы обсудили всё это.

TC: В начале года вы объявили о первом закрытии вашего второго фонда с целевым объемом 350 миллионов долларов. Каково положение дел в Yosemite?

RJ: Сейчас период крайне высокой активности. Мы добились невероятного прогресса и привлекли много действительно важных новых партнеров. Yosemite — уникальная венчурная организация по двум причинам: мы работаем только в онкологии — это 40% биотеха — и предпочитаем создавать компании сами. Мы не считаем, что лекарства от рака лежат где-то в фарме и ждут своего открытия; мы считаем, что их нужно создавать с помощью новых знаний. Чтобы снизить риски этих идей на раннем этапе, когда они ещё только зарождаются в университетских лабораториях, мы используем небольшую филантропию на абсолютно безвозмездной основе. Две из 20 компаний в первом фонде появились напрямую из гранта.

Какая часть из этих 350 миллионов долларов пойдет в компании, которые вы создаете сами, а какая — в компании, к которым вы присоединяетесь?

Около трети идет в компании, которые мы создаем сами — либо по нашим собственным идеям, либо в сотрудничестве с академиками из таких мест, как Йель, Беркли и Стэнфорд. Это требует много времени и энергии, поэтому только треть. Остальное идет в компании, созданные другими, к которым мы хотим присоединиться. Отдельно 2,5% активов под управлением фонда идет в донорский фонд — это полностью безвозмездные грантовые деньги, плюс 1 миллион долларов в год из наших управленческих сборов.

Ещё рано, но какие аргументы вы приводите потенциальным LP относительно эффективности по сравнению с другими венчурными фирмами в области наук о жизни?

Для нас ещё очень рано, но Yosemite способен создавать новые области медицины раньше других фирм. Моя команда стала пионером в нескольких из них: эпигенетическое редактирование генов [технология, которая изменяет силу экспрессии гена, а не саму последовательность ДНК] и безопасная доставка редактирования генов в определенные клетки — узкое место для всей области на протяжении большей части десятилетия. Если вы хотите быть первым и помогать открывать новые области, мы будем в этом лучшими.

Раньше вы беспокоились о том, насколько консервативными стали инвесторы в биотех. Изменилось ли это?

Да, изменилось. Когда я запускал Yosemite в 2023 году, XBI [ETF/индекс] всё ещё был сильно ниже максимумов 2021 года, а фарма не...