В 1633 году Галилео Галилей был вынужден отречься от своих гелиоцентрических убеждений в римском монастыре. Перенесемся в 2016 год: Ватикан пригласил кучку техномагнатов в ту же церковь поболтать об этике ИИ. Так родились «Минервианские диалоги» — ежегодные закрытые конференции, ставшие маловероятным центром десятилетней дружбы между Кремниевой долиной и Католической церковью.

Долина и Ватикан — странная парочка, как будто древнейший институт на Земле подружился со светскими выскочками, пытающимися создать богоподобные технологии. Рид Хоффман, венчурный капиталист и самопровозглашенный «мистический атеист», рассказал The Atlantic, что ему было «немного странно» проходить мимо портретов инквизиторов, преследовавших Галилея. Но странность, видимо, и есть суть.

У каждой стороны есть то, что нужно другой. Лидеры Кремниевой долины могут реабилитировать свою ужасную репутацию, демонстрируя заботу об этике — фотосессии с покойным папой Франциском были обязательным ритуалом для техно-гендиректоров. Церковь же имеет свою проблему с имиджем из-за скандалов и секуляризма, подрывающих ее моральный авторитет. Консультируя технарей, Церковь доказывает, что светскому миру нужен католицизм, чтобы справиться с моральными и экзистенциальными вопросами ИИ.

Рид Хоффман не христианин, но он привлек ведущих ИИ-руководителей к диалогам, утверждая, что католические лидеры не обращают в свою веру — они просто задают вопросы. Во время одной встречи Хоффман обсуждал, может ли ИИ выносить уголовные приговоры. Католический участник перебил: «Разве у нас, людей, нет права быть судимыми людьми?» Это не тот вопрос, который большинство техно-лидеров воспринимают всерьез.

Эрик Салобир, французский священник, помогавший основать диалоги, рассказал The Atlantic, что духовенство и технологи работают на «двух разных операционных системах». Кремниевая долина оценивает этику по измеримым последствиям, в то время как кардинал Блейз Купич, архиепископ Чикаго, предостерег от сведения «этики и морали к математическому уравнению». Христианская этика учитывает результаты, ценности и обязанности — основанные на идее, что люди обладают уникальным достоинством. Илон Маск, тем временем, описал человечество как всего лишь «минимальный бит кода», который ИИ должен взять на себя.

Некоторые технари мечтают загрузить свое сознание в компьютер — Сэм Альтман, CEO OpenAI, сказал, что «был бы рад этому». Католики утверждают, что тело необходимо для человеческой личности. Не взаимодействуя с Церковью, сказал Хоффман, технологи рискуют стать «солипсическими и нарциссическими».

Согласно опросу Reuters, ИИ теперь менее популярен, чем ICE: 71% американцев боятся, что ИИ вытеснит работников, а 66% беспокоятся, что он заменит личные отношения. Техно-лидеры обращаются к Церкви как к представителю «нормальных» забот. Джарон Ланье, футурист, посетил конференцию в Ватикане по ИИ и ушел с мыслью, что католическое понимание человеческой личности «гораздо, гораздо, гораздо более здравомыслящее и разумное», чем у его коллег из Кремниевой долины.

Католицизм — самая централизованная мировая религия, что делает его удобным партнером: небольшая группа лидеров может влиять на то, как 1,4 миллиарда католиков используют ИИ. Хоффман сказал, что был бы рад взаимодействовать с другими конфессиями, но «совет важных буддистов» его пока не приглашал.

Техно-лидеры не всегда афишируют свое сотрудничество — Эрик Шмидт и Кевин Скотт из Microsoft посещали диалоги, но молчали. Однако, как показал конфликт Anthropic с Пентагоном, быть принципиальным выгодно. Anthropic отказался позволить Пентагону использовать свои продукты для автономного смертоносного оружия или массовой слежки; Пентагон ответил карательными мерами, но публика массово скачала Claude.

Крис Ола, сооснователь Anthropic, сказал, что католическая мысль повлияла на этические обязательства его компании. Последняя версия конституции Claude — или «документа души» — была написана с участием трех католических мыслителей: священника, епископа и теолога. Ола, атеист, описал свою роль как помощь Claude «быть хорошим».