Сэр Дэвид Аттенборо однажды заметил, что находка блестящей раковины возрастом 150 миллионов лет — это «не что иное, как волшебство», — именно поэтому высокопоставленные музейные деятели теперь добиваются предоставления окаменелостям такой же правовой защиты, как и картине Тёрнера. Согласно критериям Уэверли, которые регулируют вывоз культурно значимых объектов, природные сокровища учитываются только в том случае, если они «созданы». Так что окаменелость, будучи решительно не созданной, защищена примерно так же, как галька на пляже.

Этот шаг последовал сразу за продажей частной коллекции с Юрского побережья в Музей естественной истории Абу-Даби за сумму с восемью нулями. Лондонскому Музею естественной истории и Амгеддфе Кимру (Музею Уэльса) были предложены все 318 окаменелостей, но, увы, их копилки оказались пустоваты. В отличие от Бразилии и Монголии, где окаменелости принадлежат государству, Британия полагается на добровольный кодекс поведения — потому что ничто так не говорит «защищайте наше наследие», как вежливое предложение.

Итак, пока сверхбогачи скупают доисторические диковинки, а зарубежные музеи размахивают чековыми книжками, британские окаменелости остаются в правовом подвешенном состоянии, ожидая дня, когда их сочтут достойными такого же уважения, как пыльный старый портрет. А пока, если у вас есть лишние восемь нулей, есть прелестный ихтиозавр с вашим именем.