В феврале сенатор-демократ Крис Мерфи задал Джереми Карлу, кандидату Трампа на высокую должность в Госдепартаменте, вопрос настолько мягкий, что он должен был отскочить от его лба: дайте определение белой идентичности. Карл, построивший карьеру на утверждениях, что белые американцы — вымирающий вид, не смог этого сделать. Даже близко.

Карл, 53-летний старший научный сотрудник Института Клермонта и автор книги «Незащищённый класс: как антибелый расизм разрывает Америку на части», предупреждал, что «белые американцы всё чаще становятся гражданами второго сорта в стране, основанной их предками». Во время слушаний по утверждению Мерфи настаивал на деталях. Карл в конце концов привёл в пример «шотландско-ирландскую военную культуру», затем добавил, что «белая церковь сильно отличается от чёрной церкви» и что «кулинарные традиции часто могут различаться». Мерфи, смеясь, спросил, не стирается ли доступ к белым церквям, белой еде или белой музыке. Кандидатура Карла провалилась, но его движение процветает.

Для растущей когорты правых фигур белые люди теперь — обиженная сторона. Когда DEI отступает, они продвигают более амбициозную цель: организовать белых как расовую группу, чтобы требовать защиты и реституции. Карл сказал мне прямо: «Белые должны иметь возможность организовываться, чтобы отстаивать свои права не подвергаться дискриминации как расовая группа». Неважно, что он не смог определить группу, которую организует. Когда я спросил его, кто считается белым, он предложил тавтологию: «люди, которые юридически поставили бы галочку в этой графе». На просьбу снова определить белую идентичность он признал: «Это очень быстро запутывается», и переадресовал профессору Эрику Кауфману, который перечислил родео, хэви-метал, NASCAR и пешие походы как «преимущественно, но не исключительно, любимые белыми».

Комплекс преследования белых стал мейнстримом после марша в Шарлоттсвилле в 2017 году, где ультраправые активисты скандировали «Вы нас не замените». Вторая администрация Трампа приняла центральную посылку теории «Великого замещения», перепрофилировав программу для беженцев в пользу белых южноафриканцев и упрекая европейских союзников в изоляции ультраправых партий. Карл, который отмежёвывается от белых националистов, но разделяет их скептицизм в отношении разнообразия, поддерживает массовую депортацию и жёсткие иммиграционные ограничения, утверждая, что разнообразие «нелепо» и что иммигранты «объявили войну исторически европейской идентичности Америки».

Карл выявил реальную проблему: элитные учреждения иногда действительно дискриминируют белых, как утверждается в недавнем иске EEOC против The New York Times по поводу найма заместителя редактора отдела недвижимости. Но его утверждение, что белые американцы страдают от дискриминации больше, чем любая другая группа, гиперболично, а его решение — организация белых через игру с нулевой суммой на основе расового сознания, наподобие движения за гражданские права Мартина Лютера Кинга-младшего — опасно контрпродуктивно. Кинг реагировал на эпоху, когда основные гражданские права были обусловлены расой. Ситуация белых американцев сегодня, скажем так, несравнима.