Если прокрутить достаточно далеко вниз список «Углеродных гигантов» — 178 производителей, ответственных за большую часть мировых выбросов ископаемого топлива, — вы в конце концов доберётесь до Continental Resources, занимающей примерно 150-е место, намного ниже Saudi Aramco и ExxonMobil. И всё же только с 2005 года она произвела почти 600 миллионов тонн CO2 — примерно совокупный углеродный след 2 миллионов американцев за тот же период. Её основатель — Гарольд Хэмм, человек, который выглядит так, будто его вырастили в лаборатории из образца «американского нефтяного руководителя»: нищее детство в Оклахоме, состояние на гидроразрыве пласта, сохранившийся южный акцент. Теперь он тратит своё богатство, чтобы подчинять правительство своей воле, собирая миллионы для республиканских кандидатов и финансируя крестовые походы против зелёной энергетики.

Прищурившись как следует, можно принять главного героя нового фильма Алехандро Гонсалеса Иньярриту «Диггер» за Хэмма — или, по крайней мере, за тот архетип в форме Хэмма, который просочился в американскую психику. Фильм сосредоточен на нефтяном руководителе Диггере Роквелле, техасском плутократе с акцентом, который превратил отцовскую дикую буровую операцию в глобальный концерн с морскими платформами в Гренландии и на Аляске. В исполнении Тома Круза он — идеальный южный бизнесмен-идеолог: предпочитает кресла частного самолёта с монограммами и ревущие тирады о собственных гениталиях. Помимо зарабатывания денег, его единственная забота, по-видимому, — благополучие его белой кошки Мэгги, которую он пытается сохранить живой вопреки советам ветеринаров, даже когда она разлагается у него на руках.

«Диггер» рассматривает два вопроса. Первый: какую ответственность несёт такой индивид за смерти и перемещения, вызванные глобальным изменением климата? Второй: как художнику правильно подойти к первому вопросу? Если вы думаете, что уже знаете ответы, возможно, этот фильм для вас — хотя я не обещаю, что вам понравится его смотреть. Пытаясь построить притчу о высокомерии нефтяных титанов вроде Хэмма, Иньярриту создал фильм, который не говорит ничего сверх того, что зритель уже знает. Он прекрасно осознаёт, что политические притчи о корпоративной жадности имеют ограниченную художественную ценность, но не может вырваться из рамок притчи. Результат — мешанина из воплей и брызг слюны, которая заставит даже самого климатически сознательного зрителя потянуться за адвилом.

После вступительной сцены, в которой зрители могут подивиться физическому перевоплощению Круза в обрюзгшего нефтяного руководителя, сюжет обрушивается с деликатностью сирены торнадо. Техник на гренландской платформе Диггера звонит, чтобы сообщить: утечка метана открыла большую трещину, угрожающую стабильности огромного ледяного щита острова. Не успевает Диггер закончить монолог о том, что он не остановит платформу за миллиард долларов из-за крошечной трещины, как к его порогу прибывает другая группа руководителей компании с известием, что платформа взорвалась, а гренландский ледяной щит уже обрушился. Теперь огромный айсберг направляется прямо к Европе, грозя затопить континент и убить сотни тысяч людей. Диггер совещается с президентом (Джон Гудман), чтобы решить, что делать, и они быстро решают продолжать бурение.

Этот вступительный акт достигает уровня топорности, который был недосягаем даже для «Не смотрите вверх» Адама Маккея — последнего крупного фильма, сатирически изображавшего ответственных за глобальное потепление, уподобляя изменение климата комете, готовой врезаться в Землю. Предлагаемый «Диггером» ответ на кризис — развернуть цифровой инструмент под названием «файрвол», чтобы цензурировать все упоминания «метана», «айсберга» и «изменения климата» в интернете, в то время как президент и его консервативные приспешники делают предсказуемые предложения: бомбить айсберг или молиться Богу о спасении. Если Маккей выбрал реализм в духе CNN, то эстетика Иньярриту — более интересная смесь Уэса Андерсона и Томаса Харта Бентона: зал заседаний Диггера полон ар-деко-фресок, изображающих нефтяные открытия, а над столом висит очевидная скульптура змеи, пожирающей собственный хвост.

Диалоги полны шуток об изменении климата, которые, вероятно,