Во вторник индонезийский суд признал 19 человек виновными в торговле детьми, завершив громкое дело, но оставив без ответа ключевой вопрос: что теперь будет с младенцами? Синдикат признан виновным в приобретении как минимум 34 младенцев для усыновления, большинство из которых предназначались для Сингапура — по меньшей мере 12 попали туда.

Теперь, когда вердикт вынесен, приёмные родители в Сингапуре сидят как на иголках, гадая, смогут ли они оставить детей. Дэвид, сингапурский родитель, использующий псевдоним, рассказал Би-би-си: «Раз дело закрыто, как нам двигаться дальше и что будет с нашим сыном? Прошёл почти год страха и тревоги в ожидании». Он и его жена Элли понятия не имели, что их приёмный ребёнок мог быть жертвой торговли, несмотря на многочисленные проверки со стороны сингапурского правительства — проверки, которые, по их мнению, должны были это выявить.

Министерство иностранных дел Индонезии после приговора заявило, что «несколько аспектов требуют дальнейшего изучения», включая правовой статус детей и личности биологических родителей. Сингапурские власти пока не ответили. Борцы с торговлей людьми в Индонезии утверждают, что дети должны быть возвращены биологическим родителям по принципиальным соображениям, но это осложняется, когда эти родители не установлены. Некоторые дети могут оказаться никому не нужными, попав в государственные учреждения — восемь младенцев из этой сети уже находятся в приюте в Бандунге.

Юристы отмечают, что отмена усыновления в Сингапуре — почти неслыханное дело; постановления об усыновлении обычно считаются окончательными. Суд может учесть такие факторы, как психологическое воздействие (разлучение маленьких детей с опекунами может нанести пожизненный вред), как долго ребёнок находится в Сингапуре (младенцы попали туда в период с 2023 по 2025 год, так что старшим уже не менее трёх лет), и была ли основа усыновления мошеннической (свидетельства о рождении оказались поддельными).

Криминолог Ни Маде Мартини Путери утверждает, что если ребёнок с младенчества знал только жизнь в Сингапуре, то разумнее оставить его с приёмными родителями — но у него должно быть право знать своих биологических родителей, если они будут найдены. Она добавляет, что защита должна распространяться и на приёмных родителей, которые тоже могли стать жертвами. Дэвид просто хочет «жить нормальной семейной жизнью» и надеется, что власти примут решение, исходя из наилучших интересов детей. Потому что нет ничего более «наилучшего интереса», чем неразрешённая международная битва за опеку.