Народ вабанаки издавна объяснял изрезанную береговую линию Мэна историями о Глускапе — волшебном персонаже, который плыл вниз по заливу Фанди в каменном каноэ, высекая прибрежные формы и сражаясь с гигантскими бобрами, лягушками и китами. Но для менее мифологически настроенных прибрежные геологи предлагают конкурирующее повествование, включающее ледники, коренные породы и кучу осадков.

Южный Мэн щеголяет песчаными пляжами и обширными солончаками благодаря широким отложениям песка из рек, таких как Сако, которые несли выветренный материал Белых гор к побережью. Волны и приливы затем вылепили эти мягкие отложения в дугообразные заливы, которые можно увидеть вокруг залива Сако. К востоку от Портленда, однако, берет верх метаморфическая коренная порода, с хребтами и долинами, выпаханными ледниками во время последнего ледникового периода и позже затопленными при таянии Лаврентийского ледникового щита. Результат: изрезанная, сильно извилистая береговая линия, усеянная узкими островами, которую геолог Николас Уайтмен объясняет «измученными складками старых ландшафтов», создающими «резкое направленное предпочтение для эрозии».

Эти прибрежные контрасты — не просто геологическая услада для глаз; они формируют экономику Мэна. Туристы стекаются в песчаные Сако и Кеннебанкпорт, в то время как знаменитый лобстерный промысел штата процветает в холодных скалистых бухтах Среднего побережья Мэна, делая Харпсуэлл лидером по вылову лобстеров. Устричные фермы также группируются в защищенных эстуариях, таких как залив Каско и эстуарий Дамарискотты, где воды предлагают диапазон температур и солености, что дает устрицам отчетливый «меруар». Исследователь Том Киффни из Университета Мэна использует спутниковые данные Landsat для прогнозирования темпов роста устриц и определения лучших мест для новых ферм, предположительно без помощи Глускапа.